О музыкальной индустрии в Америке и возвращении в Россию

— Почему вы решили вернуться в Россию после трех лет работы в Штатах?

— Когда я уехал в США, у меня были определенные ожидания: Америка, большие фестивали, новая аудитория. Была пандемия COVID-19, в России в тот момент все было тихо, а в США мне начали по контракту предлагать крупные мероприятия — сольные выступления и фестивали в Вегасе, Нью-Йорке, Майами. Я был в шоке от масштаба происходящего.

Но спустя примерно два года я понял, что американская аудитория — это не совсем мое. Люди там словно NPC (от англ. non-player character — неигровые персонажи в компьютерных играх - ред.), постоянно повторяющие одни и те же фразы. Это создает ощущение фейка. К тому же в Америке люди очень чувствительные и боятся критики. Если я делал что-то не так, никто не говорил мне это напрямую. Все вокруг были слишком вежливы, поэтому и музыку писать было неинтересно — нет никакого челленджа. В России же люди прямолинейны, и если что-то не нравится, они так и скажут. Это помогает расти и улучшаться. К примеру, мои друзья здесь могли сказать «это ху...ня», и я понимал, что нужно улучшить.

Поĸа я был в Штатах и готовился ĸ выступлению на фестивале Bonaroo, мы с ĸомандой познаĸомились с Женей Машĸовым (мосĸовсĸим диджеем, основателем лейбла System 108 и главным идеологом «Дисĸо-ĸлуба» - ред). Женя пригласил меня на мероприятие «Дисĸо-ĸлуба» летом 2023-го. Тогда же я начал готовить трек с Федей (Инсаровым, Feduk - ред.). В общем, все как-то удачно совпало, и я окончательно решил вернуться в Россию. Осознал, что каждый приезд сюда был как глоток свежего воздуха: тут и друзья, и настоящие эмоции, и все кажется родным.

— А как же обязательства перед американским лейблом?

— Я не состоял напрямую в Good Luck Have Fun, выпускал релизы с разными лейблами. Но у меня был менеджмент, который занимался и другими суперзвездами электронной музыки (Biicla сотрудничал с агентством 2+2 Management, которое представляет интересы Zeds Dead, DJ Minzz, TOKiMONSTA и др. — ред.). По договоренностям с ним у меня оставались только концерты, которые нужно было отыграть.

Кстати, с менеджментом тоже была связана одна история, которая повлияла на решение уехать. В какой-то момент у нас начались разногласия, особенно после того, как я начал выкладывать посты на русском. Представитель одного из лейблов просил передать мне, что не стоит так делать, чтобы не вызывать негативную реакцию у его партнеров. Это меня раздражало. Мне важно было общаться на родном языке — у меня ведь много слушателей и друзей в России. В тот момент я понял: это не то, что мне действительно нужно. Музыка для меня всегда была терапией, а не средством достижения популярности.

Сначала мы с менеджментом поссорились на этой почве. Но потом я объяснил, что не хочу быть суперзвездой в Америке, а предпочитаю оставаться русским электронным музыкантом, который работает на международной арене, — и мы расстались мирно.

— Не испытывали ли вы тогда FOMO, или страх упущенных возможностей?

— На самом деле нет. В то время я созванивался с топом лейбла Atlantic Records (одного из крупнейших в мире музыкальных лейблов, среди артистов которого Charli XCX, Lizzo, Sia и другие - ред.), и мы обсуждали варианты сотрудничества. Это был конец 2021-го года. Они предлагали мне совместные работы с Overmono, Fred Again.. и Skrillex, а также контракт на большие даже по нынешним временам деньги. Но ведь это крупный лейбл: они вкладывают в тебя сумму, которую ты должен отбить и преумножить. А если не получится это сделать — начнутся вопросы. Плюс, по негласным условиям договора, мне не рекомендовали возвращаться в Россию, а это для меня важно.

— А о каких суммах шла речь?

— За один альбом [мне предлагали] минимум $200 000–250 000. Но мне уже этого было много, если честно. Я даже не знал, что делать с такими деньгами, и вообще был в шоке, что за десять песен, которые уже записаны и лежат на компьютере, столько платят.

Правда, потом обсуждение начало скатываться в «тупнячок»: на одном звонке мне сказали, что хотят материала больше, чем на один альбом — на три. При этом сумма оставалась прежней. И я не понимал, пойдет ли вся эта сумма мне, или часть денег будет выделена на продвижение альбома. Было еще несколько звонков, и на последнем я уже просто сказал: «Ребят, мне нужно бежать». Решил, будь что будет — я не стану подписывать долгосрочные контракты, чтобы не ограничивать свою свободу творчества и перемещения. В общем, не согласился.

По поводу упущенной возможности я тогда подумал: «Зачем мне нужна карьера, где я постоянно кому-то что-то должен?». И меня даже морально укрепило, что я смог принять это непростое решение.

— Наверное, многие молодые музыканты из России мечтали бы о контракте с лейблом и о таких суммах. В финансовом плане вы не жалеете, что отказались?

— Конечно, если бы я пошел на тот контракт, сейчас бы получал больше денег. Но если сравнивать с моими предыдущими заработками в Штатах, то финансово я даже выиграл. В Америке я зарабатывал условно 40% от общего дохода, а остальное съедали налоги, менеджерские комиссии и прочие расходы. В какой-то момент ты понимаешь, что все зарабатывают больше тебя. Но это часть игры, и я не жалуюсь.

Доходы были очень нестабильными. Были гастроли, где я получал по $3000–4000 за сет, а были и такие, где платили всего $500 за выступление. В хорошие месяцы суммарно с концертов и прослушиваний на стримингах я мог заработать в идеале от $8000 до $10 000, но чаще получалось от $5000 до $8000 после вычета всех комиссий и налогов. Если учитывать большие расходы на жизнь в Америке, то такой доход — это как в Москве получать 200 000–250 000 рублей: не роскошно, но хватает на основные потребности.

— Сейчас вы получаете больше?

— Да, сейчас я зарабатываю больше [чем $8000 в месяц]. И несмотря на то, что за рубежом меня продолжают слушать, основной доход идет от гастролей, вечеринок и корпоративных мероприятий в России.

До сих пор, кстати, пишут зарубежные исполнители и предлагают сделать ремиксы на их треки. Я думаю: «Блин, они вообще понимают, откуда я, и что в мире происходит?». Мы сейчас достаточно плотно общаемся, например, с менеджером Skrillex по поводу возможных коллабораций. Конечно, это на будущее. Такое чувство, что все просто ждут, когда все закончится, чтобы можно было продолжить работу.

О творческих планах

— У вас в фокусе — только Россия, или есть планы и на зарубежный рынок?

— Меня сейчас очень интересует азиатский рынок. После моего ремикса на трек k-pop группы NCT 127 в 2023 году со мной связались корейские продюсеры, которые работают в том числе с [бойзбендом] BTS. Они заинтересованы в том, чтобы я создавал оригинальные треки для их артистов. Мы также обсуждаем возможность моего визита с туром в Южную Корею или Китай. Вообще мне бы хотелось на год уехать в Азию, чтобы там выступать, а потом вернуться в Россию с большим шоу. Пока все на стадии планирования — хочется сделать так, чтобы это было логично, а не просто ради хайпа.

— А как насчет тура по Европе? 

— Такие планы были, но в итоге мы решили, что это будет невыгодно по деньгам. Обсуждали с европейскими промоутерами, но финансовые условия нас не устроили. К тому же много заморочек с визами. Лучше мы сейчас будем организовать свои классные шоу здесь, в России.

— Расскажите подробнее, чем вы сейчас занимаетесь в России.

— Я сосредоточен на создании нового альбома. Работаю с местными артистами, планирую даже выпустить несколько треков с рэперами. Хочу делать не просто рэп, а что-то мелодичное и со смыслом. Сейчас заĸанчиваю работу над синглом с Элджеем (российсĸим рэпером - ред.), где на фите будет Feduk.

— В альбоме будет в основном рэп?

— Нет. Это электронный альбом с вокалом на русском языке. Планирую сделать что-то в концепции вечеринок «Диско клуба», такой гламурный хаус. У меня много материала, но хочется сделать что-то значимое именно для России. Хочу показать, что наша электронная музыка может быть на высоком уровне и популярна не только здесь, но и за рубежом.

Еще мне хочется объяснить, о чем моя музыка, что за Biicla, какой это электронный звук. Я не учился в музыкальной школе, всегда творил, основываясь на собственных ощущениях, и только сейчас начал понимать, что имеют в виду люди, когда говорят о «фирменном звучке». Моя музыка — не обязательно танцевальная, попсовая или грубая, но она всегда про личные эмоции, которые я испытывал в определенный момент.

— Когда ждать этот альбом?

— Думаю, в марте следующего года начну выпускать синглы, а летом сделаю релиз альбома. Как раз будут фестивали, где можно презентовать его с большой поддержкой.

— А кто будет на фитах?

— Пока есть ANIKV, обсуждаем с Федей (Инсаровым, Feduk. — ред.). Будет Элджей, если что-то прикольное получится сделать для альбома. Мне вообще хотелось бы его раскрыть с другой стороны для слушателей. Он на самом деле интересный чувак с классным чувством юмора и без синдрома «нереальной суперзвезды».

О вреде хайпа для музыкантов и попадании в «30 до 30»

— Как вы выбираете, с кем записывать фит?

— Чаще всего исполнители сами выходят на меня, а дальше я выбираю по вайбу. С ANIKV, например, мы просто сидели, болтали, пили пиво и слушали музыку — на этой почве и родилось сотрудничество. Важно, чтобы все шло естественно. А делать что-то с музыкантом просто из-за громкого имени или хайпа я не хочу. 

— Но часто ведь такое сотрудничество помогает начинающим музыкантам подняться.

— Расскажу одну историю. Первый раз, когда я поехал на гастроли за границу, — это был фестиваль электронной музыки Holy Ship в Доминиканской Республике — я познакомился с ребятами из канадского электронного дуэта Memba. Мы разговорились о музыке, и один из участников группы, обычный парень Уилл из Нью-Йорка, сказал то, что отложилось у меня в голове надолго. Он не хотел быстрой карьеры, ему было интересно все делать по ступенькам: тихонечко поднимаешься, заложил себе фундамент, перешел на следующую ступеньку. Хайп — это когда ты сразу выпрыгиваешь, а потом оказываешься в воздухе и просто об землю разбиваешься. Чем выше, тем больнее. 

— Куда в вашем случае эта лестница должна привести? Вы ведь уже преодолели много ступеней и заложили достаточно крепкий фундамент: карьера за рубежом, выступления на Lollapalooza, попадание в рейтинг Forbes «30 до 30».

— У меня одна банальная цель — чувствовать себя хорошо и быть счастливым. Я как-то всегда понимал, что иногда нужно перетерпеть плохое, чтобы стать счастливым в будущем. Так все эти «ступеньки» и закладывались. 

Конечно, не все было гладко. Был момент, когда я потерял отца, потом бабушку, затем мать. Это происходило с разницей в год, и я сильно загнался, думал, что я следующий. Тот период был тяжелым, но я смог выкарабкаться, разумеется, не без помощи близких. Я начал заново учиться радоваться жизни, ставить цели и делить их на этапы. Но никогда не ставил себе сроков и не гнался за хайпом.

А по поводу попадания в рейтинг «30 до 30» — я даже никогда в жизни об этом не мог подумать и до сих пор не совсем понимаю, как это произошло. Для меня Forbes был чем-то далеким и недоступным. «Какой мне Forbes? Я же просто Виталик», — думал я. Есть мужики, которые миллиарды зарабатывают, а я сижу «Росинку» в Брянске пью.

Забавно, что региональные СМИ начали писать: «Наш тюменский диджей попал в рейтинг Forbes». Я потом и дубненский был, и брянский, и еще какой-то — так и не разобрались (Жариков в разное время жил в этих городах - ред.). Когда я увидел, что все это начало форситься, решил рассказать [о попадании в рейтинг] своей аудитории в соцсетях. Реакции были разные: кто-то был искренне рад, кто-то вообще не понял, что это такое, кто-то подумал, что я стал «триллионером» и на самолетах частных летаю. А кто-то — прикалывался и писал: «Виталик, бл...ь, займи косарь!».

Для меня это стало поводом посмотреть на себя по-другому, не как на «просто Виталика». При этом приятно понимать, что это все лишь «ступень» и часть пройденного пути.